Все 451 по фаренгейту.
Болезненно красива. С каждой новой встречей волосы все короче и короче, а глаза все зеленее и зеленее. Официантки и чай, какие-то сбивчивые рассказы с моей стороны, они как бы ни о чем. О фотографии, об истории, о книгах. О растах, о новых рваных джинсах, о скандалах на работе из-за слишком длинных волос и цветных рубашек. Ты ою учебе, о предстоящей практике, о том что немного побаиваешься трупов и о том, как долго нам несут наш заказ.
- Зачем ты это все рассказываешь? – говоришь ты, позванивая ложечкой о край блюдца.
- Ну, я говорю. Люди говорят.
- Грубиян.
- Я тебя люблю.
- Оййй. Прекрати. Фу-фу-фу.
Вручаю тебе два синеньких билета с надписью «городские кассы». Твои глаза загораются. «Сурганова и Оркестр», значиться на этой бумажке, стоимостью в полторы тысячи кровных. Время – сегодня, начало – через сорок минут.
- А вот раньше ты сказать не мог?

***

Мы сидим в большом зале. Вокруг нас много народу, толпа «девочек-влюбленышей», и другой почтенной публики. У тебя в руках шикарный букет желтых тюльпанов, на которые ты меня развела. Иногда я задумывался, кто же любит эти цветы больше – Светлана Яковлевна или ты. Ты вообще любила все зеленое.
- Я пойду отойду.
- Не уходи далеко. Я волнуюсь.

Зал, на самом-то деле небольшой. Просто людей вокруг так много – не физически, морально. Они все счастливы. Они горят улыбками, эмоциями, встречают знакомых, перебрасываются шутками, машут руками. Радуются. А мне как-то не радостно. Я не знаю, какой это наш по счету концерт СиО. Сбился.
А ты заваливаешься в соседнее кресло, довольная. Смешная. Тоже светишься.
- Знаешь, я тут давно хотела сказать. Все можно исправить.
- Не все. Если я тебя убью, я вряд ли тебя оживить смогу.
- Что ты так все полемизируешь. Все равно – все можно исправить.
И стало как-то теплее. И я снова влюбился в твои глаза.
- Красивая.
- Знаешь, люди не меняются.
- И?
- А ты можешь. Что это, по-твоему, значит?
- Я молодец?
- Ты ИДИОТ.

@темы: Из